Сообщить об ошибке
Виктор Шкловский
сценарист, историк и теоретик литературы и кино
 
Родился 24 января 1893 г. в Петербурге. В 1912-1914 гг. учился на филологическом факультете Петербургского университета, одновременно занимался в художественной школе Л. В. Шервуда. В начале Первой мировой войны ушел на фронт добровольцем. В период февральской революции 1917 г. был членом комитета Петроградского запасного броневого дивизиона, представителем первого Петроградского совета. За боевую доблесть награжден Георгиевским крестом IV ст.
Публиковался с 1914 г. (первая книга — "Воскрешение слова"). Был близок к футуристам, к литературной группе "Серапионовы братья". Один из создателей ОПОЯЗа, зачинателей и теоретиков формальной школы в литературоведении, принципы которой сформулировал в статьях "О поэзии и заумном языке" и "Искусство как прием" (1916-1917). Один из лидеров ЛЕФа.  
 Автор более 80 книг по истории и теории литературы, в т. ч. "О теории прозы" (1925), "Материал и стиль в романе Льва Толстого "
Тексты
 

Я слышал об этом человеке и читал его книги. Но представление о нем как-то не складывалось. Не сходились концы с концами; казалось странным, что один и тот же человек написал жестокую книгу "Революция и фронт", книгу "Сентиментальное путешествие", в которой впечатления очеркиста были сопряжены с удивительно откровенной лирикой, и диковатые статьи на академические темы, но совсем не по-академически изданные. [...]

Я слышал об этом человеке и читал его книги. Но представление о нем как-то не складывалось. Не сходились концы с концами; казалось странным, что один и тот же человек написал жестокую книгу "Революция и фронт", книгу "Сентиментальное путешествие", в которой впечатления очеркиста были сопряжены с удивительно откровенной лирикой, и диковатые статьи на академические темы, но совсем не по-академически изданные. [...]

Я слышал об этом человеке и читал его книги. Но представление о нем как-то не складывалось. Не сходились концы с концами; казалось странным, что один и тот же человек написал жестокую книгу "Революция и фронт", книгу "Сентиментальное путешествие", в которой впечатления очеркиста были сопряжены с удивительно откровенной лирикой, и диковатые статьи на академические темы, но совсем не по-академически изданные. [...]

Автора всех этих многочисленных, несмотря на его молодость, сочинений я и увидел в тесном зале Дома театральной самодеятельности.

Это был большеголовый, твердо стоявший на земле человек. Он казался тяжелым, увесистым, но речь его была быстрой и торопливо-задыхающейся. Казалось, что он боится, что не успеет передать аудитории все сведения, которыми обладает. [...]

Шкловский написал свою первую серьезную работу о кинематографе тогда, когда еще не были поставлены "Стачка" и "Механика головного мозга", когда Эйзенштейн еще работал в театре, когда Пудовкин хотел стать актером, а харьковский художник Довженко об этом искусстве и не помышлял. [...]

Он был уже признанным прозаиком, серьезным историком литературы, авторитетным критиком. А он целиком погрузился в диковинную атмосферу кинофабрики, сменил письменный стол на монтажный и, вместо того чтобы писать, стал резать и склеивать пленку.

Он мог сочинить роман, а сочинял сценарии. Он мог работать над продолжениями исследований о Сервантесе и Стерне, а пытался "спасти" погубленную бездарным режиссером картину "Потомок араба", глубиной замысла не отличавшуюся. Он мог писать книги, а писал для "Киногазеты" статьи о том, что нужно делать много дешевых картин, о том, что не нужно ломать декорации, когда их можно использовать вторично, о том, что на кинофабриках плохо заботятся об актерах, которые устают перед съемкой в толчее коридоров.

Он вкладывал в эти статьи столько же эрудиции и темперамента, сколько и в свои книги.

[...] Почему же он обратился в кино, чем оно так его привлекло? [...]

Шкловский пишет, что кинематография казалась ему удивительным искусством, у которого не было истории, а следовательно, и груза традиций. Искусство создавалось на глазах, в нем все было новым. Поэтому казалось, что легче всего выяснить законы "строения вещества" искусства, его закономерности на материале кинематографии.

Конечно, эта посылка исследователя была неверна, формальное изучение искусства не дает его верно понять, и такая позиция пагубна и для искусства и для его исследователя. Шкловский об этом потом написал сам, написал точно и темпераментно. [...]

Он делал в кинематографе свое дело и, кроме того, много такого дела, к которому он по складу ума и характера, по склонностям и интересам не имел никакого отношения. [...]

И все-таки при всей разбросанности интересов, при разнохарактерности и, если можно так выразиться, при различных калибрах в статьях Шкловского о кинематографе нетрудно обнаружить единую тему, вернее, несмотря на то, что он порицает привычное для кино параллельное действие, — две параллельные темы.

Тема Шкловского-критика — это тема новаторства советского кино, анализ природы этого новаторства с его метафоричностью и гиперболизмом, с его публицистическими и поэтическими ходами, с поисками нового, патетического киноязыка.

Тема Шкловского-сценариста — это тема создания камерного, как тогда говорили, реалистического фильма, в котором жизнь эпохи представала бы через частные человеческие судьбы. [...]

Многое из того, что говорил Шкловский, стало сейчас обыденными оценками и людей и их фильмов. Но вспомним, что он писал о фильмах, когда они еще не были выпущены на экран, когда имена их авторов еще не были известны, когда истинное значение их работ, их великое качество еще не было распознано.

Шкловский иногда ошибался. Ему доводилось высоко оценивать явления, недостойные высоких отметок, он иногда обходил вниманием явления примечательные. Но стоит ли упрекать современника в том, что он не оказался пророком? Для критика, кстати, это качество вовсе не обязательно. [...]

Статьи, написанные по разным поводам и в разное время, оказались, как сказал сам Шкловский в одном личном письме, "ручьем размышлений". Тема взаимосвязи литературы и кино все время "течет" в книге, о чем бы не говорил ее автор. Шкловский в своих статьях идет вдоль развития кинематографии, упорно следя за тем, как развивается один ее признак — ее литературные связи. [...]

Он написал много сценариев и сделал много картин, хотя его участие в них зачастую и анонимно. [...]

Было короткое время, когда Шкловского не печатали и, следовательно, у него не было возможности говорить с читателем.

Между тем аудитория хотела говорить с Шкловским, слушать его, восхищаться блеском его индивидуальной манеры. Интерес к Шкловскому никогда не иссякал.

БЛЕЙМАН М. Сорок лет мыслей. [Попытка портрета] // ШКЛОВСКИЙ. В. За сорок лет. М., 1965.

 
 

Виктор Шкловский работал в кино весьма интенсивно и неровно, как, впрочем, и в литературной сфере. И столь же часто выдвигал здесь всевозможные декларации, впоследствии нередко оборачивавшиеся сенсационными самопожертвованиями. Однако при желании за внешней путаностью и противоречивостью программных установок можно проследить некую внутреннюю логику.

В ряду многочисленных экранизаций, обязанных сво...

 
 

[...] Я довольно часто думаю о Викторе Шкловском, и не потому, что нас связывает дружба,— в большом, и даже порою враждебном значении этого слова. Я думаю о нем как о писателе нового типа. У него есть данные для этого. Совсем новые, совсем голые явления не выживают. Судьба их плодовита для других, другие едят ее. Так съели, как тотем, Хлебникова. Нужна какая-то смесь, даже неразбериха, чтобы не оказаться вне литературы, быть с нею связанным. Потом п...

 
 

[...] самым интересным, самым ярким, и самым самобытным человеком среди редакторов сценарного отдела [Третьей кинофабрики] был Виктор Борисович Шкловский. [...]

Производительность его труда была велика, за свою жизнь он написал и издал 70 книг. Кроме того — огромное число статей и сценариев. Кроме того, он редактировал, исправлял, дописывал чужие сценарии, читал лекции и доклады, охотно и много выс...

 
 

"Шкловский сказал..." — с этого тогда часто начинались разговоры. А говорил он о прозе Льва Толстого, цитировал Пушкина, приводил примеры из Стерна. Исследователь теории прозы участвовал в монтаже, составлял надписи, писал сценарии, переделывал чужие сочинения. Дел навалилось по горло, а Виктор Борисович не был белоручкой. Авторство его мало беспокоило, он отдавал в общий котел все, что имел: кругозор исследователя, поразительную память, юмор. [...]...

 
 

Повесть В. Шкловского "Русские в начале ХVII века", напечатанная в журнале "Знамя" в 1938 году, послужила основанием для создания киносценария "Минин и Пожарский".

Киносценарий "Минин и Пожарский" — одновременно полноценное литературное и кинематографическое произведение. [...] В. Шкловский глубоко изучил и правильно показа эту историческую эпоху. Главные персонажи сценария — не только Минин, Пожар...

 
 

[...] Статьи Шкловского, собранные в книге "За сорок лет" [Шкловский В. За сорок лет. М., 1965], не напоминают научный труд. Однако, прочитав эту книгу, вы многое узнаёте об истории советского кино. Я не думал, откровенно говоря, что множество маленьких рецензий соберется и образует книгу с единым внутренним движением. [...]

Шкловский жил вместе с кино: выход нового фильма был для него важным событ...

 
 

[...] Писать и говорить о том, что ты большой писатель и большой ученый, людям стыдно.— Это для них либо недостаточно оригинально, либо сердит, мешает им быть второго сорта. [...] Когда говоришь с тобой, все первого сорта. Это вовсе не любовь к тебе, а только литературный факт. И разумеется, все это видят и знают. [...] Каждый, кто тебя ругает, если б его спросить, хочет ли он с тобой поменяться, раздумывал бы не больше 1 минуты (на удивление). [.....

 
 

Я пришел в кинематографию из литературы. Пришел случайно. Меня позвали сделать надписи к картине "Бухта смерти". Снимал картину режиссер Абрам Роом. Сценарий написал Борис Леонидов, военный журналист.

Шел 1926 год. Я попал на кинофабрику, начал крутить пленку, просматривать кадры, изменять надписями сюжет и удивляться великим возможностям киноискусства. [...]

Я пришел в кинематографию из литературы. Пришел случайно. Меня позвали сделать надписи к картине "Бухта смерти". Снимал картину режиссер Абрам Роом. Сценарий написал Борис Леонидов, военный журналист.

Шел 1926 год. Я попал на кинофабрику, начал крутить пленку, просматривать кадры, изменять надписями сюжет и удивляться великим возможностям киноискусства. [...]

Я пришел в кинематографию из литературы. Пришел случайно. Меня позвали сделать надписи к картине "Бухта смерти". Снимал картину режиссер Абрам Роом. Сценарий написал Борис Леонидов, военный журналист.

Шел 1926 год. Я попал на кинофабрику, начал крутить пленку, просматривать кадры, изменять надписями сюжет и удивляться великим возможностям киноискусства. [...]

В моих рецензиях того времени многое наивно. В них есть заинтересованность даже не мастера, а подмастера, человека, видящего зорко, но близко. Но это история нашего кино.

ШКЛОВСКИЙ В. За сорок лет. Статьи о кино. М., 1965.

 
 
Победа народа в Октябре — это не только взятие Зимнего штурмом.
Фактически ворота Зимнего не были закрыты, и через них не надо было перелезать. Но перелезание через ворота дало показ окончательного преодоления не только царизма, но и царства вещей. На воротах изображены орлы и короны. Люди, лезшие через ворота, пользовались геральдическими украшениями, как ступенями, которые они попирают ногами. Это хорошо придумано, это вырази...
 
 

Работы
Сценарист
1926Бухта смерти
автор надписей
1926Крылья холопа
автор сценария совм. с Ю. Таричем, К. Шильдкретом
1926По закону
1926Предатель
автор сценария совм. с Л. Никулиным
1926Проститутка (Убитая жизнью)
автор надписей
1927Евреи на земле
автор сценария совм. с В. Маяковским
1927Счастливые черепки
автор либретто
1927Третья Мещанская
автор сценария совм. с А. Роомом
1927Ухабы
автор сценария совм. с А. Роомом
1928Два броневика
автор сценария совм. с С. Тимошенко
1928Дом на Трубной
автор сценария совм. с Б. Зорич, А. Мариенгофом, В. Шершеневичем, Н. Эрдманом
1928Иван да Марья
автор сценария совм. с Б. Альтшулером, В. Широковым
1928Казаки
автор сценария совм. с В. Барским
1928Капитанская дочка
автор сценария
1928Ледяной дом
автор сценария совм. с О. Леонидовым, Г. Гребнером
1928Овод
автор сценария совм. с К. Марджановым
1929Молодость побеждает
автор темы
1929Последний аттракцион
автор сценария
1930Американка
автор сценария совм. с Г. Стуруа, Г. Мдивани
1931Очень просто
автор сценария совм. с Г. Мдивани
1932Горизонт
автор сценария совм. с Г. Мунблитом, Л. Кулешовым
1932Золотые руки
автор надписей
1932Мертвый дом
автор сценария совм. с В. Федеровым
1933Жить
автор диалогов
1937Три медведя
автор сценария
1939Минин и Пожарский
автор сценария
1943Трофеи великих битв
автор дикторского текста
1947Алишер Навои
автор сценария совм. с А. Спешневым, И. Султановым, С. Уйгуном
1948Далекая невеста
автор сценария совм. с Е. Помещиковым, Н. Рожковым
1953Чук и Гек
1956Дохунда
автор сценария
1961Казаки
автор сценария
1963Три толстяка
автор сценария
1967Сказка о Золотом Петушке
автор сценария
1970Баллада о Беринге и его друзьях
автор сценария совм. с Ю. Осиповым, при уч. Ю. Швырева
Актер
1932Мертвый дом
1970Баллада о Беринге и его друзьях
текст за кадром