Сообщить об ошибке
Юрий Никулин
актер
 
Родился 18 декабря 1921 г. в г. Демидове Смоленской обл. Участник Великой Отечественной войны. В 1949 г. окончил студию разговорных жанров при Московском цирке и стал артистом московского цирка в жанре клоунады (выступал в дуэте с М. Шуйдиным).
С 1982 г. — директор цирка на Цветном бульваре.
Народный артист СССР (1973).
Герой Социалистического труда (1990).
Умер 21 августа 1997 г.
Тексты
 

ДВАДЦАТЬ ДНЕЙ БЕЗ ВОЙНЫ ЛОПАТИН

О, заветные мечты великих комиков! Почему вы так редко сбываетесь? Кажется, Фернандель всю ж:изнь мечтал сыграть короля Лира. Зачем не дали? Ведь тот, кто владеет тайной комического, может все.

В нашем кино последнего тридцатилетия я знаю два случая гениального назначения на роль:

Деточкин — Иннокентий Смоктуновский (озарение Эльдара Рязанова в «Берегись автомобиля») и

Лопатин — Юрий Никулин.

Русский со...

 
 

В детстве мальчик мечтал о волшебной машине "с кнопками" — чтобы могла пробраться повсюду, через леса, болота, горы, а если нужно, и по воздуху летала бы. Есть у него теперь такая машина. Стоит возле старого московского цирка на Цветном бульваре. И он рядом с ней, и может эта машина все. Даже пробраться сквозь время. Или остановить его — по крайней мере, там, где остановились они: смешной автомобильчик и Клоун.

В детстве мальчик мечтал о волшебной машине "с кнопками" — чтобы могла пробраться повсюду, через леса, болота, горы, а если нужно, и по воздуху летала бы. Есть у него теперь такая машина. Стоит возле старого московского цирка на Цветном бульваре. И он рядом с ней, и может эта машина все. Даже пробраться сквозь время. Или остановить его — по крайней мере, там, где остановились они: смешной автомобильчик и Клоун.

В детстве мальчик мечтал о волшебной машине "с кнопками" — чтобы могла пробраться повсюду, через леса, болота, горы, а если нужно, и по воздуху летала бы. Есть у него теперь такая машина. Стоит возле старого московского цирка на Цветном бульваре. И он рядом с ней, и может эта машина все. Даже пробраться сквозь время. Или остановить его — по крайней мере, там, где остановились они: смешной автомобильчик и Клоун.

Юрий Никулин ушел, чтобы остаться. Не только потому, что "Россию нельзя представить себе без песни про зайцев", или потому, что впечатались в фольклор и "поскользнулся, упал, очнулся — гипс", и слова проводника служивой собаки Мухтара "он постарается", а от поколения к поколению переходят, блистая как новенькие, "анекдоты от Никулина". И не только потому, что крепко стоит им сохраненный Старый цирк и вечно само изначальное искусство, вершащееся на кругу диаметром 13 метров, искусство, которому он отдал свою жизнь и любовь. Он был из тех, кто украшает и оправдывает свое время. Всякому времени нужен такой человек — простая мера великих вещей.

Банальнейшее начало: отвоевавшему солдату, имевшему успех во фронтовой самодеятельности, на приемном экзамене во ВГИКе сказали, что для кино он не годится. Для театра — тоже, решили и в ГИТИСе, и в "Щепке". Осталась студия клоунады. Всем повезло. Уже очень знаменитым и очень немолодым, сделав себе имя в кинематографе, Никулин и не думал расставаться с цирком, не переставал быть человеком цирка. Это потому, что в том круге все по правде. Нельзя беречь себя, делая сальто-мортале, нельзя бояться высоты, если взялся летать под куполом, нельзя оглядываться, когда идешь по канату, нельзя оказаться слабым, когда на тебя рассчитывает партнер. Цирк — та самая простая мера великих вещей, изначальных свойств порядочного человека. Никулин и цирк обрели друг друга по родству душ.

Клоун Никулин не был ни классическим Белым — вечно печальным, жертвой, недотепой, лириком и мальчиком для битья; ни настоящим Рыжим — затейником, жизнерадостным хулиганом, выгоняющим Белого с арены, чтобы одному собрать все аплодисменты. Атакующей веселости в нем не замечалось, но жизнерадостности неизбывной хватало; на затеи его аренный персонаж был щедр, но жестоких игр чужд. И еще он не скрывал своего лица — ни под белилами, ни под румянами. И выступал, как и его любимый партнер Михаил Шуйдин, не под псевдонимом, как издавна велось на арене, а под собственным именем — от себя и про себя. Без обмана. С годами (жизнь, цирк и кино участвовали в этом поровну) Рыжего в нем почти заслонил Белый — особого, чисто российского разлива. Не Пьеро, но Балбес. Пыльным мешком по голове ударенный. Еще до рождения — как наследник по прямой десятков поколений много пивших, мало евших и на кривой выезжавших предков. От них же унаследовавший дивное умение при общей недотепистости и неудачливости из любого положения выкарабкаться, как-то "остограммиться" и чем придется, хоть кашей из топора, но все-таки закусить. А поскольку маску эту придумал интеллигент, умница, редкой доброты человек, то Балбеса своего он наградил в оправдание дурацкого его существования незлобивостью и нежностью к таким же, как он, несмышленышам — детям, зверью, прочим малым сим. Происхождение никулинского Балбеса начальниками не угадывалось, да и не ждали они серьезного подвоха от циркача, шута, почему-то на этот раз забыв, что именно укусы шутов для власть имущих бывают ядовиты смертельно. К тому же всепроникающая доброта Никулина вроде бы гарантировала безобидность. Так что любимец народа сделался и любимцем властей, пожаловавших его и Госпремией, и "Гертрудой", и званием народного артиста. Циркачам такое достается не часто, тут поспособствовало кино. И более всего Бриллиантовая рука, специально для него сочиненная. Очень "наш" человек был Семен Семеныч Горбунков. Даже песня про зайцев глубинным, главным своим смыслом в его исполнении начальников не напрягла. "Устоим хоть раз в самый жуткий час..." Так человек обыкновенный всего лишь решает быть самим собой — и гнусное время плещется вокруг мутными волнами, а захлестнуть его и утянуть за собой не может. Так клоун просто выходит на арену с открытым лицом, и шутейное искусство превращается в бой с открытым забралом.

В кино многие роли Никулина по сути — высшего класса клоунада. В историях про Труса, Балбеса и Бывалого, в Бриллиантовой руке это понятно, там и задание было такое. Но и подлинно трагическую фигуру Кузьмы Кузьмича Иорданова в фильме Когда деревья были большими вылепил Клоун. Потому как про то, что сотворила с ним жизнь, про то, что он сделал со своей жизнью, так и говорят: "Цирк!"

Когда пришла пора иных ролей, когда Никулина позвали в свои фильмы Андрей Тарковский и Алексей Герман, пришлось туговато: появление клоуна в непривычных амплуа поначалу вызывало привычную судорогу смеха. А он не только цирковую науку постиг, но и прошел настоящую актерскую школу — в студии Юрия Завадского, и талант у него был универсальный. Комик, эксцентрик, лирик, трагик — все в одном лице, замечательной некрасивости и уникальной притягательности, какую дают достоинство и талант. В Андрее Рублеве он, сильно загримированный, состаренный, как бы даже в росте уменьшившийся, играл монаха-ключника Патрикея. Всего два эпизода. В первом Патрикей суетится среди мастеров, расписывающих храм: сама заурядность, маленький, забитый человечек. Зачем Тарковскому для этой роли понадобился именно Никулин, вполне проясняет второй эпизод, когда монаха в том же храме пытают татары. Страшно кричит человек, но тайны храмовой не выдает. И не тело исходит болью, но душа в смертной муке зовет Бога, чтобы защитил оскверненную святыню. Многие удивлялись, почему Герман выбрал Никулина на роль Лопатина и не сразу поняли, что выбор был снайперски точен. Двадцать дней без войны — фильм про войну. И она вошла в зыбкий тыловой мирок вместе с Лопатиным, немного и как бы с трудом говорящим, бесконечно усталым, будто обугленным, видящим тех, с кем свели его двадцать дней, вроде бы издалека, "в бинокль перевернутый", но одновременно так остро и точно, до дна, как бывает с людьми, вернувшимися из-за предела. Война вошла в фильм без войны вместе с артистом, знающим, что такое побывать за пределом, и сумевшим вернуться оттуда, не омертвев от пережитого, но запасшись "на всю оставшуюся..." обостренной и закаленной человечностью. Вообще-то первым эту никулинскую "оснастку" пустил в дело Сергей Бондарчук — для роли солдата Некрасова в фильме Они сражались за Родину. Но открытие все-таки записали за Германом. В том числе и потому, что он догадался: интеллигентские рефлексии Никулину по плечу — так же, как и "народные страдания". Что он может еще, мы по-настоящему не узнали: после Чучела пошла мелочевка, для которой было достаточно того, чтобы любимец публики поприсутствовал в кадре. Да и в Чучеле дедушку Бессольцева отчасти заслонила девочка-героиня, сыгранная гениально — правда, не Кристиной Орбакайте, а Роланом Быковым, ему "умереть в актере" до конца никогда не удавалось, даже при намерениях самых лучших и искренних. Никулин — один из немногих, кто был для "неистового Ролана" не инструментом, но союзником. Из "маленькой школьной истории" они вырастили большой фильм. По достоинству не оцененный, поскольку проходил по ведомству Минобраза, и скандал вокруг него подняли минобразовские чиновники, учителя и пионервожатые. Был скандал громким, но если бы вмешались те, кого он задевал на самом деле, то мог бы стать и всенародным. Чучело ведь про "подавляющее большинство"... И про то, как и почему покидают Родину те, кто составляет "подавляющее меньшинство" — вросшие в нее корнями, но не умеющие и не желающие скрывать лицо под маской, чтобы казаться такими, как все. Это им играл прощальную славу военный оркестр — девочке и высокому, очень прямому старику на палубе отвалившего от пристани корабля.

Наталья БАСИНА

 

Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. VII. СПб, Сеанс, 2004

 
 

Никулин представляет человека ранимого, совсем не уверенного в своем мужском обаянии — от такого могла уйти жена, и неожиданную любовь он воспринимает как счастье, незаслуженный подарок судьбы… Было бы грубой ошибкой сказать, что Никулин — это «антигерой». Но это «негерой» — в смысле противостояния традиционному парадному репрезентативному образу героя-фронтовика…«

ХАНЮТИН Ю. «Искусство кино», № 7, 1977 г.

...
 
 

«Наша картина не о военных сражениях, — говорит режиссер, — нас интересует быт войны».

ВОЛЬФСОН И. «Советский экран», № 15, 1975 г.

...
 
 

Вероятно, не случайно фильм не цветной — черно-белый.

ШТЕЙН А. «Литературная газета», 27 апреля 1977 г.

...
 
 

Работы
Вокал
1966Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика
1968Бриллиантовая рука
1977Бобик в гостях у Барбоса
Актер
1958Девушка с гитарой
1959Неподдающиеся
1960Яша Топорков
1961Друг мой, Колька!
1961Когда деревья были большими
Кузьма Иорданов
1961Пес Барбос и необычный кросс (в к/а Совершенно серьезно)
Балбес
1961Самогонщики
Балбес
1962Без страха и упрека
1962Деловые люди
в новелле \"Родственные души\"
1962Молодо-зелено
1963Влип (в к/а Большой Фитиль)
1964Дайте жалобную книгу
1964Ко мне, Мухтар!
1965Операция „Ы“ и другие приключения Шурика
в новелле «Операция „Ы“»
1965Фантазеры
1966Андрей Рублев
Патрикей
1966Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика
Балбес
1966Маленький беглец
1968Бриллиантовая рука
Горбунков
1968Новенькая
1968Семь стариков и одна девушка
197112 стульев
Дворник Тихон
1971Старики-разбойники
1971Телеграмма
1972Точка, точка, запятая...
1975Они сражались за Родину
рядовой Некрасов
1976Двадцать дней без войны
майор Лопатин
1976Клоуны и дети
1976Приключения Травки
1977Бобик в гостях у Барбоса
озвучание
1982Не хочу быть взрослым
1983Хлеб (в к/а Ералаш № 38)
1983Чучело
1985Маскарад
1985Следствие ведут знатоки. Дело № 18. Полуденный вор
1994Капитан "Крокус"


Фестивали и премии
1970Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых
"За участие в создании ряда советских кинокомедий последних лет" ((  ))